Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

+

Кира золотая, а кусты не расчесались. Гора – чёрный туф, красный туф, серый туф, ниже почти случайный кадр самого зеленого пространства. Не особо много снимал (какой смысл снимать неснимаемое), не особо много чувствовал (выжженное место, в голове тоже было пусто) \\\ Во время всей поездки ощущал, что хожу по земле но на пару метров выше обычного; домой не вернулись, спустились, как в подвал. До domus fulminata в Остии я так и не добрался, зато видел колонны, от красоты которых... Тополь потеснён, деревом сердца стала пиния.

Collapse )
  • Tags

+

Мотетус: плачь, великая держава / твой народ свела отрава / запустенья / часть его - дурного нрава / а другая - лжёт без права / без стесненья / о тебе уж не радеют / враг у власти руки греет / всё обманно! / мощь и дух твои хиреют / враг, напротив, матереет / непрестанно / ты досталась воротилам / в их бесчестии постылом / и убогом / но теперь тебе по силам / стать и мощной и красивой / властвуй с Богом.

Триплум: вожделенной полон властью / ты, народ ведущий к счастью / по вершинам и изломам, / будь вождём, не будь ведомым / вождь достойных, честных, гордых / поведёт, забыв про отдых / а ведомый пусть всечасно / повинуется согласно / вождь-слепец ведёт слепою / поводырскою тропою / и народ ведёт во мрак / там он подлинный вожак / если вождь подобран верный / путь очистится от скверны / и тропинок вереница / ярким светом озарится / вождь верховный! изгони же / всех слабей себя и ниже / проведи тропой такою / что ведёт страну к покою

Тенор: возьми в руки щит и меч и востань
(перевод в этот раз не мой, отсюда).




Мы выяснили, что музыка прежде всего сообщает нам о красоте – мира, Бога, природы, бытия как такового. Теперь необходимо выяснить, посредством чего мы узнаём о прекрасном. Очевидно, что посредством звуков (или тонов), которые мы слышим и из которых состоит сама мелодия.

Красивым может быть сочетание тонов, звучащих в одновременности, красивым может быть сочетание тонов, следующих друг за другом. Одинокий тон, звучащий долго или коротко, не может образовать мелодии, другими словами, не существует звука, который был бы красив сам по себе, мелодия есть там, где встречаются минимум два звука (поэтому псалмодия – уже музыка, а не просто чтение нараспев, в ней присутствует политональное интонирование, пусть только в конце куплетов, в каденциях).

Таким образом, красота не в звуке как таковом, а в движении звуков. Красота располагается не в кирпичиках, из которой состоит музыка, а как будто между ними. Вообразим даже, что красота – это некая энергия, подобная искре, образующаяся при соприкосновении разных звуков, которая затем связывает эти звуки общей логикой верного движения. Но что находится между звуками?

Что такое вообще звук, тон? Тон это предмет или свойство некоего предмета? Очевидно, что если бы тон был свойством некого другого предмета, то при удалении этого свойства что-то ещё осталось. Но останется ли некий предмет «тон» если из двух тонов удалить различные высоты? Нет, останется ничто. Таким образом, тон есть предмет, некое бытие. Между двумя звуками есть лишь ничто. Тогда где же красота?

Немного в сторону. Уникальность и новаторство готического собора в сравнении с образцами романской архитектуры – потрясающая сложность конструкции, внутренний объём и колоссальная высотность построек. При этом элементом, связующим отдельные камни, был не раствор, не смесь, не скобы, а как будто ничто, камни скреплял математический (или божественный) гений, создавший систему перераспределения нагрузок, которая состояла их нервюрного потолка, контрфорсов и аркбутанов.

Взглянем на фотографию Кёльнского собора. Это небывалое здание, пережившее бомбардировки союзников во время Второй мировой войны, в два этапа строительства собрано из каменных блоков. Каменных блоков! Мне не верится, я вижу единое целое, созданное Богом из самой вечности. Окаменевшие небеса, вытянутые в струны и устремлённые куда-то ввысь. Моего ока хватает лишь на то, чтобы взглянуть на часть стены, я вижу окаменевшую вечность, от такой красоты при моей впечатлительности запросто можно погибнуть, но я не отвлекаюсь от решения стоящего передо мною вопроса: собор красив, но где именно его красота?

Между каменными блоками нет ничего и одновременно именно там, в их нерасторжимой и вневременной сомкнутости, ярче всего сияет инженерный гений человека, скрепивший гигантские своды собора; сияет божественный дар, позволивший преодолеть самые страшные силы ада, – тяжесть. Вот, мы вплотную приблизились к тому, чтобы понять, в чём животворящее зерно готического собора: в порыве к небесам, в победе над давлением, возникающим между каменными блоками, в преодолении силы тяжести. Это позволило архитекторам двенадцатого столетия приблизить Бога, показать его въяве, ни в чём не умаляя его запредельности.

Точно также между отдельными тонами (звуковыми кирпичиками) нет ничего связующего, там лишь ничто, тишина, небытие, и одновременно именно там таится прекрасное, которое оплодотворяет звуковую магму. Напряжение, возникающее на границе двух звуков, становится энергией, используя которую художник создаёт бытие, переплавляющее время в звук, а Бога – в красоту мелодии.

Красоту, которую мы почти безуспешно пытаемся локализовать в том или ином пространстве, потому и не поймать, что она в буквальном смысле нигде (тишина между звуками и пустота между каменных глыб есть ничто) и всюду (Кёльнский собор прекрасен, мотет де Машо прекрасен).